Но старик его не узнал. Он понял только, что вновь пришедший был из русского форта. И впервые пожелал Баранову удачи.
Лещинский встретил Робертса, когда уже почти совсем стемнело. Лесная заваль, по которой он пробирался, сменилась камнями, внизу шумел водопад, темнело ущелье. Ни единого живого существа… Очевидно, Робертс где-нибудь здесь.
Действительно, старый разбойник сидел возле небольшого базальтового утеса и притворялся дремлющим. При появлении Лещинского, обрюзгший, с длинной льняной бородой на темно-красном лице, он еле поднял отекшие веки.
— Меня нельзя заставлять ждать, — сказал он негромко и, как будто, спокойно. Лещинский побледнел.
Мутные зрачки корсара стали расплывчатыми, и на Лещинского глядели теперь мертвые, ничего не выражающие глаза. Такими он видел их перед убийством судового кока во время перехода на шхуне О'Кейля. Повар оказался английским лазутчиком и должен был выдать корсара военному кораблю.
— Когда? — почти равнодушно спросил Робертс.
— В тезоименитство царицы… Через два воскресенья… — ответил Лещинский тихо, сдерживая нараставшие ненависть и страх.
Голова пирата была оценена правительствами Англии и Соединенных областей Америки не в одну тысячу пиастров. Последнего шерифа, посланного за ним вдогонку, он повесил на мачте и так вошел в гавань Нового Йорка, днем, на виду у всех. Даже военные корабли остерегались его брига.
Теперь, когда заговор подходил к концу, Лещинский не хотел принимать подачки. Не на Алеутской гряде, здесь он должен быть хозяином. Американские колонии стали самостоятельным государством. Он был бы их Вашингтоном, но не повторил бы такого нелепого завершения. Завоевать и отказаться от власти, для этого не стоило воевать. О, если бы он мог убить!
Лещинский стоял перед Робертсом терпеливый, покорный… Лишь по легкой дрожи опущенных рук можно было догадаться о его внутреннем напряжении. Кругом никого нет. Камни и лес, бездонные пропасти Скалистых гор… Другого такого случая не представится никогда…