— Для того.
Кусков скрипнул креслом, но не встал.
— А еще чего? Про Василия что сказал, про бумаги?
— Василия они не видели, про бумаги не знают.
Иван Александрович поднялся с кресла. Снова сел. Некоторое время молчал, а потом сказал Алексею:
— На разных языках беседу не поведешь. Будто слепые щенята тыкаемся!
В его словах были огорчение и досада.
— Ты спроси, — обратился он опять к Ипатычу, — попробуй еще раз, может, не так разобрал? А насчет поселения скажи: не на ихней земле селились и селились по повелению главного своего начальства, о том и бумагою сообщали. Ихнюю бумагу тоже отправим начальству.
— На чужое не лезем! — вставил Алексей запальчиво. — Индейцы отдали нам землю.
— Помолчи, Леша!.. Пшеницу тут сеять будем, зверя бить, торговлю вести… Все, чем мирные люди занимаются.