— Ну, слава тебе! — вырвалось у него невольное восклицание. — Теперь переводи, Манук!
Он поднялся с лавки и сказал с веселой прямолинейностью:
— Мы боялись, сударь, что незнание языка помешает нашему разговору. Мы — русские, из форта Росс, живем недалеко отсюда и хотим завести с вами дружбу. Господин Кусков, наш правитель, писал синьору губернатору и послал нас в сей вояж…
Алексей считал, что некоторое отступление от истины не помешает, тем более, что Кусков все равно собирался в ближайшее время начать деловые разговоры с францисканцами. Он приостановился, наблюдая, какое впечатление произведет его речь на монаха, но лицо миссионера оставалось непроницаемым, и только когда алеут произнес первые индейские слова, у него на секунду сузились глаза. Потом настоятель сказал по-испански:
— Не понимаю вас, синьоры.
Алексей глянул на Манука. Тот недоумевающе заморгал и умолк.
Монах произнес еще какую-то фразу, наверное, даже не на испанском языке (Алексей не понял ни одного слова), и, поклонившись, вышел из горницы.
— Здорово! — усмехнулся Алексей.
— Не может быть того! — горячо зашептал Манук. — Я слышал, он говорил сам. Видно, не хочет.
— Не может, не хочет… — огрызнулся Лука, выдирая из бороды репей. — Монахи, они всегда хитрые. Чо, мы в свою избу пришли?.. Хоть бы поесть дали!