— Так… — сказал он, вглядываясь в собеседника и с некоторым затруднением выговаривая слова. — Семь годов миновало, а я тебя признал. А только и видал один раз на Ситхе. Не торопись, меня ты не знаешь… Видал я и селение новое, флаг видал… Por dios! — он приостановился и, скрывая неожиданное волнение, заговорил коротко и сухо. — Передай Кускову, пускай стережется. Бостонцы замышляют спалить ваше селение. Будто инсургенты. Шайку готовит Уилькок Джозия Адамс, запомни имя. И еще запомни: губернатор дон Ариллага помирает, а он совестливей их всех. Запомни хорошенько и передай. Не упускай и одного дня. Знаю, о чем говорю… Ишь, увидал тебя — и душа заныла! — добавил он, усмехнувшись. — Купецкое добро жалею!
— Кто ж ты таков? — спросил Лука, напуганный услышанным.
— Бывший раб государев, бывший матрос компании, ныне гишпанский инсургент. По-ихнему — мятежник. Видишь, у корсара оружие торгую. Ему кто больше заплатит, тому и продаст… Волю не добудешь без пороху!
Лука даже не заметил, как отчалил корабль. Уже рассветало, но рассвет был хмурый и тусклый, низко висели тучи, бил по скале прибой, кричали птицы. Парус пиратской шхуны сгинул среди водяных хребтов.
Промышленник несколько раз возвращался в пещеру. Никогда он не был в таком смятении. Он верил словам бывшего матроса. Наверняка это один из тех, кто бежали с «Юноны», когда Резанов ходил в Калифорнию. Разный народ гулял промеж людей компании! Всякий по-своему добывал себе фортуну. Может, и он бы сам в инсургенты подался, ежели б не явился с бабой. Не иначе, так бы и вышло… Жил бы сейчас на теплых островах, где тростник для делания рому прямо на берегу растет, птицы райские, все вольные люди со всех земель собрались… Однако нужно придумать, как известить Кускова. Матрос не болтал по-пустому. Лука сам знал, кто такие бостонцы и на какие дела способны, слыхал, слава богу, и про расправы испанцев с индейцами и инсургентами… Парень сказал истину.
Лука ходил то туда, то сюда, издергал свою бороденку, скинул даже армяк — не замечал холода. Из Росса придут сюда байдары не раньше чем через два месяца, «Вихрь» вернется и того позже. Покинуть камни сам он не мог, да и кто в эту пору пробьется на лодочке по океану? Плыть придется мимо Дракова мыса, почти две недели.
— Две недели, — подтвердил и Пачка, когда Лука, наконец, подсел к костру и рассказал алеуту, в чем дело. Старик пожевал лиловыми сухими губами и добавил: — Может, пройду меньше. Одного молодого возьму и парус. Будешь давать парус?
Лука подумал, что ослышался.
— Чо мелешь? — заявил он сердито.
— Поеду, — поднялся Пачка. — Видишь — нельзя ждать. Плохие люди тоже не будут ждать. Ты верно сказал.