После танцев актрисы говорили о чем-то нараспев. По интонациям их чистых голосов, по еле слышному стуку деревянных палочек и по тому, как тихо сидели зрители, можно было догадаться, что девушки рассказывают о чем-то печальном.
Бен Райт перевел слова Алексею:
Пыль клубилась в стороне Гайна,
Зеницы очей раскраснелись от пыли.
О Тауэ! Тауэ! Будь вечно любима,
Земля, лежащая посреди моря…
— Стихи они сами сочиняют для праздников. Это как саги моего народа… О, они очень способные люди!.. И они тоже попадут под башмак англичан, — заявил он с неожиданной ненавистью.
Но Алексей уже почти не глядел на танцующих. Он думал о том, что не надо откладывать делового разговора с королем. Кто знает, что на уме у бородатого «губернатора»? А он, по всему видно, тут большая сила!..
Едва представление закончилось, Алексей попросил ирландца снова проводить их к королю. Томеа-Меа еще не спал. Отсюда, с поляны, было видно, что он сидит на стуле возле своего дома. Алексей сказал, что хочет поблагодарить властителя и пожелать ему доброй ночи.
К удивлению Алексея, король на этот раз сам начал беседу о делах. Он охотно обещал оказать давление на Томари, чтобы тот выдал имущество разбитого корабля доктору Крулю, но в свою очередь потребовал, чтобы бывший лекарь вернулся на отведенный ему участок земли, а не будоражил жителей по всем островам и не мешался в дела других чужестранцев.