Дон Аргуэлло воткнул лопату в землю, отряхнул с ботфортов мелкие комья глины, поднял куртку, обшитую вытертыми от времени позументами. Темнолицый, высохший, с белыми усами и белой стриженой головой на тощей, морщинистой шее, он по-прежнему держался по-солдатски прямо, хотя руки уже начинали дрожать.
— Пошли в миссию за падре Фелипе, — приказал он домоуправителю, доложившему о прибытии русских. Старый дворецкий не уехал в Монтерей, остался управлять домом Луиса. — Они прибыли на лошадях?
— Но, экцеленца, — метис с удовольствием величал новым титулом своего господина. — На маленьком судне. Лодке.
Аргуэлло вздохнул. Да, только русские способны отважиться на такие прогулки по океану.
— Почему я не слышал салюта крепости?
— Пороху нет, экцеленца.
Новый губернатор сердито сдвинул брови, такие же белые, как и усы, надел куртку.
— Где дон Луис?
— Синьор коменданте уехал на берег.
Аргуэлло больше ничего не сказал и быстро пошел к дому. Старик метис последовал за ним, сокрушенно опустив голову. Он был огорчен постоянной бедностью своей президии.