— Жизнь наша тут, старые соколы, — добавил он тихо.
* * *
Яновский выполнил поручение только наполовину. Он привез в Ново-Архангельск одну Ирину, княгиня же Кенайская прислала благословение и просьбу о ней не тревожиться. Она останется со своим народом. Анна Григорьевна хворала, морское путешествие даже на Ситху выдержать не могла.
Баранов был опечален. Они всегда жили врозь, дочь старого вождя кенайцев никогда не расставалась со своими близкими, но сейчас, перед отъездом в Россию, ему хотелось ее увидеть. Кто знает, когда и где теперь соберутся они вместе?
Скрасила эти дни Ирина. Смуглая, темноволосая, похожая на мать, она внесла оживление в старый пустой дом, в котором бывала только в детстве. Обходила казармы, жилища алеутов, посетила все промыслы и заведения, выходила на байдарке в залив, расшевелила даже ленивого попа Тихона, и он со всем благолепием служил обедни. Ирине было семнадцать лет, она закончила Кадьякскую школу для девочек. Веселый нрав и открытый характер дочери Баранова покоряли и старых, и малых.
Покорила она и Яновского — молодого способного моряка. Взбешенный приказом Гагемейстера, оторвавшим его надолго от Петербурга, от друзей, близких к бывшим лицеистам — Александру Пушкину, Кюхельбекеру, молодым литераторам Грибоедову, Катенину, — от философских споров, негодуя на капитан-лейтенанта за его методы действия, он готов был теперь остаться здесь хоть на всю жизнь. Сердечно и с искренней почтительностью он попросил у Баранова руки Ирины. В разрешении своего начальства лейтенант не сомневался. Для планов Гагемейстера это могло быть только выгодой.
— Я люблю вашу дочь, Александр Андреевич! — прямо и горячо заявил он Баранову. — Смею надеяться, что и она отвечает мне тем же… Малое время нашего знакомства малым может показаться людям посторонним и черствым… Мое счастье — в ваших руках!
Баранов молча наклонил голову, притянул к себе лейтенанта, поцеловал в лоб. Как мог иначе он ответить человеку, которого полюбила его дочь?
— Живите с богом и будьте счастливы! — сказал он просто.
Свадьбу отпраздновали через три дня. На четвертый — молодые уехали к матери на Кадьяк. А спустя некоторое время Хлебников объявил Баранову приказ Гагемейстера готовиться к отходу «Кутузова». Корабль должен был покинуть Ситху на исходе недели.