— Интересно что-то скажет, почтеннейший Юрий Васильевич, об этом Пантеоне?..
Юрий Васильевич Букин — наш старый маэстро и ученый руководитель. Всю жизнь он провел среди искусства, в Эрмитажах и Луврах Европы, и от этих времен, может быть, сохранил особый медовый и пряный аромат дорогого табака, исходивший от его седых усов и бороды.
— Д-да, — покачал я головой, набивая трубку китайской махоркой, — история будет!
Но Букин уже входил. В рваном заплатанном пальтишке, с торчавшей ватой, с палкой в руке, строгий старик. Как воспитанный человек, вежливо, но слегка подозрительно, поздоровался с нами, пробормотал о холоде и расстегнул воротник. Мы ждали. Даже татарченок, уборщик, и тот ожидал. Букин тронул довольно бесцеремонно палкой спину ближайшей нимфы, потом нагнулся, заинтересовался.
— И много этого сокровища навезли?
Я ответил.
Букин покачал головой.
— Твори, Господи, волю твою! Только как-нибудь, знаете, по школам бы распихать...
— Что вы, что вы, Юрий Васильевич, — замахал руками Сережа, — Губоно распорядилось у нас все это сконцентрировать...
— Концентраторы... — отчеканил Букин и вдруг заметил: