— Котелка у вас нет? — спросил у меня вошедший красноармеец с добродушием завхоза. — Ну, я вам в своем принесу.
Это было весьма кстати. Мне очень хотелось пить и есть. И он, действительно, принес горячий кофе, паек хлеба, и что меня совсем очаровало, — сахар! Завернутый, как заворачивают в аптеках, порошки. Мы, видимо, считались на красноармейском положении...
Я еще не успел допить своей порции, как новый человек отворил дверь. Поглядел в бумажку, потом спросил мою фамилию.
— Имя, отчество, — следил он по записке, — собирайтесь с вещами.
Какие у меня сборы! Одеяло под мышку, и я готов. Опять коридоры, теперь не такие глухие, словно проснувшиеся, прибравшие свою ночную тайну. Лестницы с часовыми и комендантская. Там много народу — выходят, входят. Сопровождающий подвел меня к столу.
— Подпишитесь, — сунул мне бланк комендант.
Читаю — подписка о невыезде из города. Ого! Весело запрыгало перо...
— Пропустить его!
И я, прижимая к себе одеяло, свободно переступаю роковой порог Чека...
Свежий утренний холодок. Серое небо и хлопья снега нежно льнут к горячему лицу. Какая-то старушка — у подъезда расплывается в счастливую улыбку: