— Неужели он? — думал я, — как трудно поверить...
— А... Сергей Васильевич... еще в заключении? — шопотом спросил он и скользнул глазами как-то вкось, до пола.
Он! — решил я.
* * *
Вошел в Губоно, в кабинет к заместителю. Тот был один и испуганно удивился.
— Вы... откуда?
— Сейчас из музея, а утром из Чека...
— Вас, стало быть, освободили?
Я рассказал ему все, что счел нужным. Слушал он меня с большим любопытством, расспрашивал о подробностях не столько моих приключений, сколько того, что я видел в Чека. Очевидно, это учреждение интересовало его, как и многих, особым, почти паталогическим интересом. Спрашивал он полушопотом, с таким конспиративным видом, что со стороны мы, наверное, походили на двух заговорщиков.
— Но вот, что грустно, товарищ, — сказал я. — Киряков-то остался сидеть, и я уверен — по ошибке. А время, сами знаете, горячее, и ошибки бывают всякие...