Невольно я отступил назад...
— Неслыханно... — промолвил бледный Букин, и челюсть у него дрожала. Я бросился осматривать побоище. Лежали странно каменные трупы с игривой, жалобной или бестрастной мимикой, как будто продолжали даже в этом положении существовать все той же жизнью, которая однажды навсегда окаменела на их лицах. У всех были отбиты руки.
— Смотрите, — ужаснулся Букин, — как тогда!
Прибежал и Жабрин. Он сразу стал официальным и нам враждебным.
— Мой долг — об этом сообщить, — сказал он. — И соучастником в такой истории я не желаю оказаться... — При этом оступился и невольно сунулся ко мне. Я оттолкнул его ладонью в грудь.
— Сообщай, мерзавец!
Он стукнулся об стену, сгорбился и выскочил из двери.
— Зачем это? — взмолился Букин.
— Я этого так не оставлю... — издали хрипел со злобой Жабрин.
Должно быть, я совсем ослеп от бешенства, и сразу шагнул к нему. Он ждать меня не стал и выбежал на улицу. Даже напуганный татарченок через силу заулыбался.