Все молчат.
— Вот он, вор-то, — говорит, наконец, Захарыч-сторож, — успокоился...
— Успокоишься, — замечает красноармеец, — как со второго этажа об тумбу хряпнешь...
Ночное небо, по-ночному, темные люди.
Мне становится холодно, дрожь пронизывает всего меня.
— Идемте скорей к телефону, — шепчет мне Инна, крепко цепляет плечо, — идемте скорее.
* * *
Я хожу по полю ночных событий.
Уже новый день, уже Инна чем свет убежала в тюрьму встречать Сережу, — его освобождают по телефонограмме из Чека.
И новым мне кажется наш музей, точно прошедшая ночь борьбой и кровью изгладила безобразный кошмар пережитого.