* * *
Матвей решил окончательно удивить весь прииск и побить свой рекорд в двести процентов. Занятый делом, он и не слышал о новом начальстве.
Золото растянулось в осушенном русле узкой бороздой. Чем дальше Матвей продвигал канаву, тем крупней начинали встречаться золотины, тем корявее и причудливее делалась их форма. Обычно золото, отнесенное далеко от места своего рождения, окатывается водой, становится круглым и гладким.
В это утро Матвею неслыханно повезло. И до завтрака он намыл столько, сколько обычно добывал дня за два.
Канава его приближалась к нависшей скале, на которой стояла избушка. Матвей только утирал струившийся на глаза пот.
Кайлой он владел, как искуснейший фехтовальщик рапирой. Острие инструмента сразмаху вгонялось в пески и верхняя толща валилась сама, подкопанная снизу. Вдруг кайла зазвенела о камень и едва не вылетела из рук.
Матвей удивился, попробовал еще раз — твердо.
— Валун! — подосадовал он, — вот накачали, черти! Дроби его на куски да таскай из канавы...
Резкая тень упала на желтый под солнцем песок. Матвей оглянулся. Перед ним стоял Кузьма, без шапки, глаз у него налился кровью, а подбородок трясся.
— Ты что!? — испугался Матвей.