— На отлете живем, — говаривал он, — сбоку! Никто вас не видит, сидим в теневой стороне. И отлично, сват, самое это распрекрасное житье!
Но их видели. Управление как-то прислало десяток коров — разверстайте среди нуждающихся старателей!
Тогда парторг Мартемьянов, плечистый мужчина с суровыми глазами, погрыз карандаш, задумался и спросил:
— Кто знает, ребята, Чуеву нужна корова?
Как и Матвей, он прошел таежную практику старателя. Но не в здешнем медвежьем углу, а на Бодайбо. Едва не погиб при ленском расстреле и с тех пор активно участвовал в революционной работе.
— Корова, браток, мне без надобности, — объяснил Мартемъянову на следующий день Матвей, — а за память всем вам спасибо!
Между тем положение фабрики осложнялось. Оказалось, что разрушенную дорогу исправить нелегко. Лавина засыпала выемку, просеченную в скале. Пришлось убирать массу камней, а тут еще мешала весенняя распутица. В общем, времени на ремонт потребовалось больше, чем думали.
Шаповалов почти не слезал с коня, пытался и так и этак ускорить работу — ничего не выходило. Запасы руды убывали, и фабрике угрожала остановка.
А это было серьезно: сорвалась программа и рудник терял почетное место. Был риск упустить кредиты, обещанные при успешности работы, и, кроме всего, из треста ожидался инженер, инспектор района.
Поэтому Шаповалов не знал покоя.