— Нет! — не сдавался Кунцов, нажимая кнопку звонка. — Позовите Фролова, пусть он доложит о состоянии программы!
Вошел Фролов, коренастый юноша с простодушными, но упрямыми глазами. Он ведал эксплоатацией, недавно окончил вуз и уже проявил себя обещающим инженером.
С мальчишеских лет за все брался горячо и упрямо доводил начатое до конца. Отец Фролова, монтер-электрик, хотел было приучить его к своему ремеслу. Но Фролов объявил:
— Сделаюсь горным инженером!
И сделался.
Собрался треугольник. Предшахткома сел у окна, а секретарь парткомитета, с татарским лицом и кофейного цвета живыми глазами, грелся у печки.
Вильсон поманил Фролова и подчеркнуто громко спросил:
— Если мы послезавтра начнем реконструкцию, что случится с вашей программой?
Все так и вздрогнули. Вопрос ударил в больное место.
У Фролова раздулись ноздри.