Буран свирепел и выл, словно старался смести этот жуткий остаток, а люди стояли молча, кружком и хмурились.
— Ясно! — решил ремонтщик. — Хотел магистраль оборвать. И ножик в руке... Есть же такие суки!
— Собаке собачья и смерть! — отозвался пожилой бородач и плюнул.
— Я знаю его, — глухо сказал Кунцов, — он пытался устроить аварию в штольне.
И пошел, щурясь от ветра и содрогаясь.
В то же время испытывал необычную облегченность — отвратительный призрак погиб! Кончилась постоянная угроза.
— «Докажу-с!» — вспомнил Кунцов свой сон.
На секунду в мыслях его проснулось хитрое, старое. Его потянуло вернуться. Но он не сошел с новой дороги и опять погрузился в упругие сети метели.
С необыкновенной ясностью представился ему этот человек. Отупевший, слепой от злобы, он полез с ножом обрезать магистраль! Невежественный, он не знал, что к линии прикоснуться нельзя. Что тысячи вольт, бегущие вдоль провода, защищают его смертоносной оболочкой высокого напряжения. В полуметре от провода вредителя уже караулила смерть и он умер ничтожно и жалко.
С этими мыслями Кунцов постучался в кабинет Вильсона.