— Счастье мое! Все теперь пустяки!
— Нет! — испугалась Марина, — теперь особенно нет! Остались последние дни. Ох, эти страшные дни...
— Их немного, Маринка, всего пять суток!
— А вдруг ты сорвешься? Нам не следует даже видеться!
Звягин залюбовался ее глазами.
— Не все будут рады нашей любви, а выместить на тебе так удобно...
В отдалении заскрипели шаги и Звягин бросился в тень, к забору. Девушка стояла у двери, вся на виду, и гаснувший месяц освещал ее и запорошенный снегом дом красноватым, медным блеском.
На дороге приостановилась грузная, резко черная фигура.
Лицо человека скрывалось воротником. Наступил момент напряженнейшего молчания между троими. Третий не выдержал, двинулся снова и шаги его стихли за поворотом. Девушка перевела дыхание.
— Меня он заметил, — рассудила она, — а тебя не узнал. Вот видишь...