Возле гезенка Роговицкий учел настроение инженера и посоветовал:
— Не сменить ли здесь бригадира? Уж очень плох!
— А, гони его к чорту! — тотчас же согласился Кулпов, вспомнив человека с бородавкой над бровью.
Расставшись с десятником, он подумал, что беда изжита не совсем. Правда, более не угрожала катастрофа, но без четвертой лавы программа срывалась наверняка.
Звезда могла погаснуть и горняцкое самолюбие его протестовало.
Что он? Худший работник Кузбасса?
Первый раз Кунцов пожалел, что остался единственным начальством! Как нарочно и управляющий штольней сменился, а новый еще не успел приехать.
— Реконструкция! — скорбно сказал он и запнулся, услышав из темноты знакомую фамилию.
За поворотом штрека беседовали невидимые люди и Кунцов остановился, все с большим и большим вниманием ловя слова.
— Звягин! — убежденно рассказывал человек. — Ей-богу он! С первого взгляда узнал! Вместе же на Октябрьской работали. Там его и судили, как раз при мне.