— Не случилось ли с печью чего? — спросил он негромко, чувствуя, что речь может итти о нем.
— Да нет! — уклонился десятник, — говорю, что буза!
Избегал прямого ответа и обрадовался, увидев график. Подошел, повеселел и улыбнулся в усы.
— Ловко... ловко. На стенку повесим. Пущай каждый видит, что задано и что сделал...
Здесь он заметил Хвоща. Тот стоял, заложивши за спину руки, и спокойно прислушивался к разговорам. Но обычной презрительной усмешки на губах его не было.
Роговицкий пошарил глазами по графику.
— А работу в гезенке не проставили? — и приказал: — Пиши! Бригадиром — Хвощ!
Заключенный вздрогнул и еще более побледнел.
— Согласен? — крикнул Роговицкий, — чего стал?
Хвощ улыбнулся беспомощно и даже застенчиво. А ведь был знаменитым рецидивистом и в блатной среде считался головкой!