— Извините меня, — сухо сказал он, не подавая руки, и опустил глаза, — третьего дня я погорячился!
Звягин почувствовал себя неловко и не знал, что ответить.
— Вот и ладно! — похвалил председатель шахткома, бывший в кабинете.
— Теперь так, товарищ Звягин, — начал Кунцов, попрежнему не поднимая глаз, — я отдал приказание посадить четвертую лаву. Я, как и раньше, считаю ее опасной. При посадке должен быть технический надзор!
Звягин вспыхнул до самых ушей: — не за труса ли он его считает?
— Разрешите присутствовать мне?
— За этим я вас и позвал. Подождите минутку! — и вышел из кабинета.
Наступило молчание. Звягин сидел и глядел в окно, а председатель просматривал новые газеты.
— Читай, — повернулся он к Звягину, — с шести тысяч метров, затяжным прыжком! Есть же такие герои!
Дверь заскрипела и в нее просунулась голова Кукушкина. Он огляделся, весело подмигнул председателю и, мягко ступая, вошел в кабинет. Непокрытые волосы его стояли торчком, шахтерка была нараспашку, а под ней красовался оранжевый джемпер. Кукушкину было лет тридцать пять и зубы его блестели от вечной улыбки.