Из слов этих поняли ребята, что тунгусы медведя очень боятся.
Над одним из чумов на жердинке висела белая тряпочка и шкурка белки.
— Видишь, — толкнул приятеля Николай, — у них еще и шаманы остались, вроде наших попов. А это висит приношение какому-то духу…
К вечеру ребята совсем освоились. Говорили и через переводчиков, об’яснялись и сами. Тунгуска вынесла белой крупчатой муки, замесила на воде лепешку и бросила ее в горячую золу костра. Через полчаса все угощались суховатым, но вкусным, испеченным тестом.
— Хлеба, как у русских, у нас нет, — об’яснил один тунгус.
Потом вышли две девушки, взялись за руки и начали напевать и припрыгивать. Потом к ним присоединилась третья, затем подошло несколько парней, и круг хоровода расширился.
Горели костры, в потемневшей тайге все громче и веселее раздавались песни и смех. Под конец подошли и взрослые, и старики, и веселье стало общим.
Один пел, хоровод подхватывал припев и дружно отплясывал танец.
— В кооператив привезли хорошую муку, — запевал старик, — теперь мы поедим, поедим!
А хор раскатывался припевом: