К прочной нетолстой веревке привязали ряд шнурков с крючками. Шнурки сантиметров по 50 длиной. Вышло, что на каждый метр веревки приходилось по три крючка. Крючки были крупные, без зазубрин и острые как иголки. Навязав к поводкам, ребята подточили крючки подпилком. К основной веревке прикрепили каменное грузило.
— Вот, ребятки, — говорил Володя, — ежели бы теперь эту снасть да в воду пустить, то легла бы она на дно и никакого толку бы не вышло. А значит, надо к крючкам про-бочки привязать, чтобы держали они крюки на воде стоймя.
Так и сделали. И каждый крючок за изгиб приростили ниточкой к пробке.
Теперь самолов был окончен — на целых шестьдесят крючков!
Достали сухую ель, отпилили от нее сутунок величиною в шпалу и получился наплав.
Понравилась Николаю речка, глубоким устьем впадавшая в Тунгуску.
— Давай здесь самолов поставим!
Заплыли в лодке на стреж течения и перегородили устье крючками. Снасть утонула, и только привязанный к ней наплав указывал место, где был поставлен самолов.
— Утром вынем — посмотрим, — говорил Петя, — гребясь обратно на илимку, и рассказывал:
— Прибыльный этот способ, но только — хищнический. На самолов попадается стерлядь и осетр. Эта рыба ходит у самого дна, носом ил мутит и пищу себе отыскивает. И натыкается на крючок. Худо, что много при этом рыбы уходит израненной. Попадется плохо, раздерет себе бок и вырвется. И погибнет потом без пользы. Но по Енисею самоловами больше всего стерлядей и осетров ловят.