Делается так темно, что Петя садится на пол. И так ему становится страшно, что он с удовольствием бы отказался сейчас от рискованного своего предприятия, но уж поздно.
По палубе, над ребятами, топают шаги, грохочет цепь.
Глухо рявкает третий и последний свисток парохода. Николаю тоже должно быть не по себе. В темноте он нащупывает петину руку и крепко сжимает ее…
Но, вот, баржа дрогнула и качнулась. Шумный поток воды облил наружные доски носа — совсем вот, вот, где-то рядом…
Путешествие началось!
— Ну, как? — спросил Николай.
— Здорово! — ответил Петя.
Глаза их привыкли к темноте. Кругом пахло свежими стружками и смолою. Помещение было небольшое и совсем пустое.
— Никогда носовую часть не загружают, — поучал Коля, — чтобы не зарывалась баржа в воду, чтобы легче было ею править.
От главного, товарного трюма, носовой отсек[1] отделялся глухой переборкой. За массивными балками креплений шпангоута[2] — тесные закоулки, заваленные просмоленной паклей.