И все-таки, путники бодро шагали вперед, подгоняемые жадным любопытством — а что же будет дальше?
В тенистых расселинах наверху нередко виднелись толстые полянки прошлогоднего снега. В иных местах они вероятно недавно сорвались в воду, увлекши за собой обвалы камней, загромождающих реку.
Вдруг Иван Николаевич сразу остановился, ударил молотком по черно-блестящей скале и удовлетворенно воскликнул:
— Графит!
Это был серебристо-черный и мягкий камень, словно ступенями лестницы выступавший из недр утеса.
Путешественники ликовали — они достигли того, чего хотели!
— Вот смотрите, — об’яснил Иван Николаевич, — графит со всех сторон окружен твердой изверженной породой — зеленоватыми и черными траппами. Эти траппы залили своей лавой бывшую здесь когда-то толщу угля и обратили этот уцелевший участок в графит…
— А во-время нам он попался, — заметил Николай, — дальше-то и дороги нет!
Действительно, выше графитовой скалы береговая терраса исчезала, и дальше тянулись отвесные стены.
— Эх, досада! — воскликнул Петя, — да там опять графит выходит!