А страшная Берея-Кан, ревевшая в ущелье, и круча обрыва и веревка, на которой, подлинно, висела их жизнь, все это осталось там внизу, в сырости и холоде провала.
А сейчас над путешественниками сияло жаркое солнце и бабочки, как летучие цветки, перепархивали по камням… И, за радостью избавления, быстро тускнела недавняя опасность!
— Пусть теперь хоть до краев поднимается речка, — совсем осмелел Петюха, — все равно убежим!
Вспомнили о лодке. Она, несомненно, погибла, захваченная потоком. Вместе с оставленными вещами.
— Что уж жалеть! — засмеялся Иван Николаевич, — спасибо, что сами-то живы остались!
Отдохнув, решили итти назад, к Тунгуске, держась направления трещины, в которой текла река. Местность, по которой они проходили, была высокой, слабо холмистой платформой, поросшей чахлой, северной тайгой.
Из древесных пород здесь росла только лиственница, да и то истощенная и гнилая посредине.
— Это оттого, — об’яснил Иван Николаевич, — что дерево не получает здесь, в промерзлой почве, достаточно пищи. Его рост скоро останавливается и оно начинает гнить на корню.
Кругом был густой олений мох и низенькие северные березки, вроде кустарников, едва поднимавшиеся до пояса человеку. Под ногами путались кустики пахучего богульника.
Чем дальше шли путешественники, тем ближе становилось к вечеру и тем больше поднималось вокруг комаров. Сперва друзья только отмахивались, потом пришлось вспомнить, о сетках. К счастию, эти необходимейшие для таежного путника вещи были при них!