В ней занималась тунгусская девушка, учительница, окончившая курсы и вернувшаяся к своему народу.
Проходя по берегу, ребята увидели домик необычной постройки, к которому тунгусы вели оленей.
— Это — газовая камера, — об’яснил один из культбазовцев, — здесь лечат оленей от чесотки.
Домик был разделен на две половины. В одной был устроен прибор, вырабатывавший серный газ и впускавший его во вторую половину. Во втором отделении было устроено восемь стойл, по четыре на каждую сторону домика. Животное ставилось так, что его голова, через особое отверстие, просовывалась наружу, а войлочные занавески на подобие хомута, обтягивались вокруг шеи оленя и мешали вредному серному газу выходить из камеры и попадать в ноздри животного.
При ребятах тунгусы загнали упиравшихся оленей в камеру, и из стенок ее повысунулнсь рогатые, испуганные морды.
Фельдшер, в белом халате, впустил в камеру газ и об’яснил:
— Чесотка происходит от особых паразитов, называемых клещами. Клещи не выносят действия серы. Поэтому заболевших оленей окуривают парами серы…
Операция длилась недолго, и освобожденные олени, фыркая и чихая, весело выбегали из камеры.
Медицинский и ветеринарный персонал культбазы был в постоянных раз’ездах.
— Особенно часто и далеко приходится ездить, — говорил доктор, — во время массовых заболеваний, эпидемий. Самые неопасные для русских болезни, вроде кори или гриппа, уносят в могилу десятки непривычных к ним туземцев. И тунгусы так боятся заразы, что бросают свой стан и уходят на новые места, оставляя без помощи заболевших. Часто больные попросту замерзают, будучи не в силах принести себе нужное топливо.