Максаков говорит солидно, стараясь держаться с достоинством:
— Я старый золотопромышленник. В Ленинграде, в тресте, меня отлично знают. Мне предложили материалы по нескольким районам, я выбрал ваш... У меня есть нюх и смелость к риску! Может быть, заработаю... А провалюсь — значит заплачут мои денежки... Прииск я обстрою, оборудую. Когда аренда кончится, все останется вам... Свою выгоду я понимаю хорошо и ссориться с государством не намерен. Ну... и опыт кой-какой имею...
Максаков добродушно смеется. Я не верю в этот смех. Мне кажется, что этот делец высокомерно презирает нас с высоты былого своего величия. И презирает, и боится... У меня появляется к Максакову неприятное чувство, загорается неприязнь.
— Изложите ваш план, — хмуро говорит инженер. — Поглядим, какой у вас опыт!
Я благодарно взглядываю на него — хорошо сказал, без церемонии!
Арендатор, однако, словно не заметил недружелюбного тона инженера.
Он попрежнему добродушно улыбается.
— Да, с удовольствием! Без планов я — спекулянт!..
Подо мною крякает стул. Управляющий укоряет меня глазами.
— Итак, граждане, — начал Максаков, — как вы видите, я интересуюсь наиболее выработанными площадями. Удивительного в этом ничего нет, потому что я собираюсь перемывать отвалы... Да, да! Старые громадные отвалы, в которых, конечно, осталось достаточно золота! Не ожидали?..