— Простите, — говорю я мягко и с достоинством. — Не купите ли два этюда сибирского художника?
— Нет, — не глядя отмахивается она. — Разве из этого крана течет?
Далека она от искусства!
Я толкаюсь дальше, тру коченеющие уши и мечтательно думаю о теплой пивной.
— Английский галстук! Английский! — потрясает разноцветной тряпкой худой и высокий, как жердь, дядя.
— Нет, брат, — говорю я себе, — со скромностью далеко не уедешь...
Нацеливаюсь на жирного гражданина с хорошенькой девочкой. Он любуется портретом Толстого. Решительно подхожу.
— Не возьмете ли этюд Айвазовского? — нагло выговаривает мой язык.
— Ну... Какой же это Айвазовский! — добродушно улыбается толстяк.
— Это? Нет! — быстро лавирую я. — Это натура — Ангара во время ледохода и вид Байкала. А... Айвазовский — дома!