Потом, задохнувшись кашлем, хватается за грудь и смолкает. Валится на табурет. Устало и тихо, по-ребячьи плачет.
Я стою и не знаю, что делать. То ли мне уходить, то ли помогать больному. Но помощь уже входит. Жена швейцара и он сам, укоризненно качающий головой:
— Эх, гражданин... Зачем дразнить старика?
И вот я опять стою перед выходной дверью, за спиною швейцара, шарящего ключом по замку. И жалуюсь ему — первому, оказавшемуся возле меня человеку:
— И плохо же мне... Я так надеялся...
— А это что? — подмечает он половинки карточки в моих руках.
Я отдаю ему остатки фотографии и мельком вижу молодую женскую головку.
— Ишь, разодрал! — усмехается швейцар.
Я точно просыпаюсь. Выдергиваю назад обрывок и читаю на обороте: «Ирина Макарова».
Макарова — ведь это настоящая ее фамилия, по отцу!