Я даю ей номер докторского телефона. На всякий случай.
Я обедал в столовой. Чай пил в кафе. Вообще — старался разнообразить время.
На квартиру к себе я решил не ходить. Это было опасно. А теперь заглядываю на часы в окне магазина, вижу — восемь.
Мне следует торопиться. Только теперь, в несонное и людное еще время я могу рассчитывать на беспрепятственное проникновение в библиотеку.
Шагать мне еще далеко.
Я захожу в магазин, чтобы купить еды на ужин. Покупаю еще две свечки, чай и жестяную кружку. На морозе так славно погреться чаем!
Когда я распахиваю на улицу дверь, мимо лавки проходит человек. Весело поглядывая по сторонам, я шагаю за ним, поудобнее подбирая свои покупки. И, вдруг, чувствую нечто знакомое в движущемся передо мною коротком пальто, в поднятом воротнике, в нашлепке кепи... Да это же тот, вчерашний, который преследовал меня ночью! Во всей манере движений, в затаившейся под спокойной походкой ожидающей напряженности... Это был он!
Он шел неспроста. Наша встреча не могла быть случайной.
Я оглядываюсь. Тротуар пустынен. Улица впереди пересекалась с другой — ярко блестящей. Там холят люди. У меня пустеет в груди при мысли о скандале. Всякий пустяк, который заставил бы меня, беспаспортного, столкнуться с властями — был бы гибелью для моих планов. И никогда не казался мне таким могущественно опасным простой милиционер или дворник, как в этот момент.
Я иду и соображаю, что делать? Искушает отстать, повернуть, перейти на другой тротуар. Но нас на всей улице двое. И я знаю, что как только в ритме моих шагов он почувствует перебой, малейшее отступление, — он сразу же обернется и тогда... тогда может быть шум.