Наместник негодовал: он не мог поверить, чтобы его добросердечный хозяин мог отдать такой жестокий при- каз. Но он был собакой и не умел говорить, и только лаял и лаял; однако на этот раз никто его не слушал.
Полину вытащили-из постели, привязали к ней двоих младенцев, как было написано в письме, вывели на дорогу и велели уходить прочь. Йаместник не захотел оставить Полину одну и пошел вместе с ней.
Они шли, бедная Полина плакала, а Наместник молчал. Наконец они оказались в дремучем лесу. Наместник шел впереди, показывая дорогу. Вышли они на берег ручья, Полине захотелось пить, и она стала на колени, чтобы припасть к воде ртом, ведь ладоней у нее не было. Она наклонилась, чтобы достать ртом воду, и ребенок, который был привязан к ее спине, сорвался и упал в ручей. Полина мигом опустила туда обрубленные руки, хотя ла-доней не было и схватить ребенка было нечем. И тут случилось чудо! Вода эта была не простая, а волшебная, и едва Полина погрузила в нее обрубки рук, как на них мигом выросли новые кисти. Полина вытащила младенца из воды, обняла его, заплакала и стала благодарить судьбу. Наместник от радости, казалось, потерял голову - он запрыгал, залаял, начал кататься по земле.
Они пошли дальше и через три дня вышли из леса на открытое место. На самой опушке они увидели ветхую хижину с крышей из индийского нарда. Внутри лачуги никого не было. Тут они и остались. Полина навела в хижине порядок, набрала листьев и сделала из них удобную постель для себя и детей, и еще одну, маленькую, для Наместника. Потом она легла и заснула.
Рано утром Полина проснулась, села на постели и стала размышлять вслух:
- Что мне делать? Куда мне идти? Семьи у меня нет, позаботиться обо мне некому. Лучше мне остаться здесь и жить одной в этой старой хижине:
сюда.никто не придет, здесь никто не будет меня преследовать, я буду спокойно воспитывать детей, и мы с Наместником найдем способ не умереть с голоду,-правда, Наместник?
Наместник залаял в ответ и замахал хвостом, показывая, как он этому рад.
Вернемся теперь к королю. Узнав, что Полина родила ему обезьянку и щенка, бедный молодой король загоревал и ему даже не захотелось возвращаться домой.
Так тяжело было у него на сердце, что он провоевал пять или шесть лет Наконец, когда душевная боль немного поутихла, он вернулся домой. Там король первым делом спросил: