«Царства защищаются, — писал он, — завоеваниями бескорыстными, любовью народов, правотою поступков, а не потерею Нидерландов и гибелью двух армий в Италии. Это говорит вам солдат, который прослужил шестьдесят лет, водил к победам войска Иосифа II и победою утвердил за Австрией Галицию, — солдат, не знающий ни демосфеновской болтовни, ни академиков бессмысленных, ни совета карфагенского! Я не ведаю ребяческих соперничеств, демонстрации, контрмаршей. Мои правила: глазомер, быстрота, натиск ».
Но так как эрцгерцог настаивал и требовал от русских помощи, то Суворов созвал в Линдау новый военный совет из своих сподвижников, и этот совет решил единогласно, что, «кроме предательства, ни на какую помощь от цесарцев нет надежды, чего ради наступательную операцию не производить».
Император Павел был немедленно же извещён фельдмаршалом об этом решении.
Взмыленная тройка подкатила к одному из дворцовых подъездов.
— Курьер… курьер из армии! — тотчас же разнеслось по всем коридорам, этажам и апартаментам — и курьер немедленно же был введён в кабинет государя.
— Злые или добрые вести? — быстро спросил император.
— Вести геройские, — почтительно и твёрдо ответил посланец, подавая запечатанный пакет.
Государь нетерпеливо сломал печать и жадно погрузился в чтение реляции.
— Слава Богу!.. Честь оружия спасена и армия тоже! — воскликнул он, осеняя себя крёстным знамением, и снова перечитал реляцию.
— Ты находился всё время там? при фельдмаршале? — спросил он.