— Но к чему же всё сие потребно генерал-аншефам и фельдмаршалам? — в некотором недоумении неосторожно спросил граф Харитонов.
— О, не судите так, ваше сиятельство, не судите! — возразил ему комендант с некоторым жаром неподдельного, по-видимому, увлечения. — В основании сего лежит идея сообщить в распущенные войска свежую силу, научить всех без изъятия тому, что каждому воину знать надлежит, научить их прежде всего слепо повиноваться и стройно действовать массами, и тогда недреманная бдительность и грозная взыскательность обратятся у нас в натуральную привычку, то это заранее приуготовит наши войска к победе и послужит к наивящей славе отечества! Таково моё искреннее и глубочайшее убеждение, — заключил он, подымаясь с места и берясь за шляпу.
— Куда же вы так скоро! — любезно остановил его граф.
— Не могу и не смею долее: служба, — неуклюже поклонился петербургский комендант, слегка пожимая протянутую ему руку. — Спешу к моему государю исполнить его священную волю и доложить о приезде вашего сиятельства, — пояснил он в заключение и тотчас же откланялся.
— Папушка, что это за урод был у тебя? — спросила у графа вошедшая Лиза, которая из смежной комнаты успела в дверную щель высмотреть гостя в ту минуту, когда он уже удалился.
— Какой урод, мой друг! — с некоторым укором возразил ей отец. — Это здешний комендант, господин Аракчеев, лицо очень близкое к императору.
— Пусть так, но всё-таки он препротивный, — утверждала девушка. — Ужасно мне не понравился, хотя я и одну лишь минуту одним глазком его видела: такое злое и неприятное лицо, и если бы ты знал, как он мне не по сердцу!
— Очень умный и, кажись, весьма обходительный человек, — возразил граф, на которого в глубине души тоже не совсем-то приятное впечатление сделала своеобразная фигура Алексея Андреевича.
Аракчеев сам по себе никогда не был исключительным человеком относительно вельмож и тузов своего времени, даже в начале своей карьеры. Но визит к графу Илие был сделан им «в том рассуждении», что неравно государь при докладе спросит, виделся ли он уже с графом и каково нашёл его. Выслушав донесение Черепова о благополучном прибытии графа Харитонова-Трофимьева, Алексей Андреевич сообразил, что государь в данную минуту находится ещё где-нибудь на верховой прогулке, и нашёл, что его комендантское достоинство не пострадает нимало, если он предварительно доклада воспользуется временем этой прогулки, чтобы заехать на несколько минут в «Демутов трактир» — «оказать честь и решпект» новоприбывшему «почтенному старцу» — давнишнему любимцу государя. «Таковое с моей стороны внимание, вероятно, будет приятно и его величеству, в угождение коему всю жизнь и всё существо моё посвящаю», — заключил своё размышление Аракчеев, отправляясь к графу Харитонову.
Через час по отъезде его из «Демутова трактира» приехал туда в придворной карете дежурный флигель-адъютант и объявил, что государю императору угодно немедленно же принять графа, и потому пускай граф едет, не стесняясь, в чём есть, т. е. в кафтане или в прежнем своём мундире.