Граф Харитонов-Трофимьев сел со своей дочерью в парадную карету и поехал во дворец, а старая нянька Федосеевна в то же самое время наняла извозчика и с трепетом в сердце отправилась к «Казанской», нарочито петь владычице молебен, чтобы Бог помог её Лизутке как ни есть наилучше представиться матушке-императрице.
Обер-церемониймейстер Валуев ввёл графиню Елизавету с отцом в приёмную залу на половине государыни.
Через четверть часа в эту залу вышла императрица Мария Фёдоровна, в сопровождении государя, статс-дамы баронессы Ливен[37] и фрейлины Екатерины Ивановны Нелидовой.
Смущённая и бледная, с замиранием сердца, графиня Елизавета отдала свой первый реверанс по всем правилам, удачно усвоенным ею от m-me Лантини.
Императрица милостиво улыбнулась и сделала ей знак приблизиться.
Государь самолично представил своей августейшей супруге графа Илию и его дочь, с которою, впрочем, и сам при этом впервые только познакомился. Императрица сказала обоим несколько милостивых слов и поблагодарила графа за его испытанную уже в прежние годы «приверженность» к своему супругу, когда тот был ещё великим князем.
— Вся жизнь моя, как в оны дни, так и ныне, по самый гроб всецело принадлежит его величеству, — с глубоким поклонам отвечал Харитонов-Трофимьев.
— Нам приятно видеть вокруг себя наших добрых, испытанных друзей, — заметила государыня со своей обворожительной улыбкой. — И я надеюсь, — продолжала она, окинув взором девушку и тотчас же переведя его на супруга, — я надеюсь, государь не откажет мне в просьбе?
— В чём дело? — вопросительно вскинул на неё император свой на этот раз светлый и весёлый взгляд.
— Я желала бы иметь графиню Елизавету в числе фрейлин моего двора.