Кучер, по привычке, почти машинально придержал вожжи и в недоумении, одновременно с удивлённым государем, оглянулся назад.
Лошадь остановилась.
Черепов соскочил с запяток, подошёл к нищему, полез в свой карман и, вынув заветный червонец, сунул его в дрожащую руку калеки.
— Дай тебе Господи… Спаси тебя, Мать Пресвятая Богородица! — зашамкал, крестясь, вослед ему несчастный.
— Пошёл! — крикнул кучеру Черепов, спешно вскочив на запятки, — лошадь снова помчалась.
Прошла минута — Павел не обронил ни единого слова. Прошла ещё минута.
— А какой на тебе чин, братец? — вдруг обернул он искоса лицо своё на Черепова.
— Рядовой, ваше императорское величество, — отвечал тот.
— Рядовой?.. Ошибаешься, братец: не рядовой, а унтер-офицер.
— Унтер-офицер, ваше императорское величество!