И он, с многодовольной улыбкой, весело протянул и пожал руку своему приятелю.
— Выпендзяли, хвала Богу! — с таким же удовольствием ответствовал Яроц.
В это время мимо их сходил со ступенек Лубянский. Он был растроган и шел, уныло понурив голову.
— Пану пулковнику! — прелюбезно снимая шляпу и пресладостно улыбаясь, обратился к нему доктор; — а когда же мы в шашки сразимся!
Подвиляньский тоже любезно раскланялся. Майор ответил обоим очень сухим поклоном.
— Как жаль, что архиерей покидает нас! — с гримасой сожаления продолжал Яроц, увязавшись за Лубянским и таща за собою под руку Подвиляньского. — И скажите пожалуйста, отчего это так внезапно?
— Добрые люди постарались! — нехотя ответил майор.
— Ай-ай-ай!.. Неужели так?!.. А говорят, он некоторую частичку из своих капиталов пожертвовал на что-то? Правда ли это?
— Не частичку, а все что имел! — выразительно поправил Лубянский; — и завещал нам еще быть твердыми и честными людьми русскими. Впрочем, это до вас, господа, не касается: вы ведь поляки. — И, проговорив все это довольно резким тоном, старик круто повернул от них в другую сторону.