— Она жена моя, — уклончиво ответил Анзельм.
— А к какой нации имеет честь принадлежать ваша супруга? И чего ради в сущности женились вы на ней?
— Это все так; это все я очень хорошо знаю, — согласился Бейгуш, — но, друг мой, ей-Богу, я не ожидал столько самоотвержения!
— По глупости, прости за откровенность. Самоотвержение по глупости! Такая ему и цена!
— Нет, по любви! — не без самохвальной горделивости возразил поручик.
— Ну, и по любви!.. Не в последний раз! На твой век хватит еще женской любви, с избытком! Ну, и ты тоже люби ее за это, пока любится, — надоедите же когда-нибудь друг другу. Но позволь спросить без обиняков: кого ты больше любишь — Польшу или Сусанну?
— Об этом не может быть даже и вопроса! — с достоинством промолвил поручик.
— А не может быть вопроса, значит не может быть и сомнений и колебаний, значит нет и выбора, — порешил пан грабя.
— Пусть так, но все же… — раздумчиво проговорил Бейгуш, — все же какой-то бес смущает меня… шепчет мне, что это…
— Ну?.. Что же именно "это"? — выжидательно глядя на состольника пытающим взглядом, спросил Слопчицький.