— Кто-ся? — отозвался старик.
— Да ты же, дедко?!
— Я-то?.. А вот тута! — И он указал рукою на груду кирпичей под сохранившимся в целости алтарным сводом.
— Как, то есть, тут? — переспросил удивленный Хвалынцев. — Да где же тут жить?!
— А вот тут и жить! — совершенно просто, как о самом естественном деле, подтвердил старик. — Чем же не место?
— Да разве можно так-то?
— А зачем же не можно?.. Что ж, место Божье, а мне немного надо.
— А спишь-то ты где же?
— А тута и сплю же; вот, за камешками.
Хвалынцев полюбопытствовал взглянуть на стариково ложе и убедиться в точности его слов. Подойдя к груде кирпичей и вскарабкавшись на нее, он действительно увидел своеобразно належанное место, где был брошен небольшой пучок слежалой соломы да старенький продранный кожушок. Убедясь в истине простых, бесхитростных слов дедки, он невольно посмотрел на него со странным, смешанным чувством удивленья и благоговения к этой простой, безвестной, но столь могуче-твердой силе подвижнического духа.