— Фу, ты, Господи!.. Да с ними, наконец, каменное терпение, и то лопнет!.. Я тебя спрашиваю: что такое "так само"?.. Тоже дома нету, что ли?!
— Так есть, муй пане.
— Врешь, каналья! — крикнул выведенный из себя Хвалынцев, стукнув кулаком по столу.
Лакей тотчас же принял позу «гонорову», исполненную великого собственного достоинства.
— Прошен' пана не уронгацьсен' бо естем шляхциц родовиты од потопу! пршинаймней бедны, алеж родовиты, правздзивы шляхциц! — Так само як и пан, и може й еще венцей[134] од пана! Алеж бедны и тыле для тэго на служебн и цкем урождованью![135]
— Позвать мне того, кто писал! — еще настойчивее крикнул Хвалынцев.
— Мам гонор доложиц пану, же нема в дому! — вразумительно ответил с поклоном лакей.
— Кто же есть, наконец?
— Естем сам до услуги панськой! — снова поклонился нумерной.
— Так это ты писал, значит?