— Позвольте напомнить, — начал Свитка с не совсем-то ловким поклоном, смутясь отчасти под этим равнодушно-вопросительным взглядом, — имел честь в Петербурге… у Колтышко… у вас в доме тоже…
— А, помню! — благосклонно кивнула головой Цезарина и, не протягивая руки, указала ему на легкий плетеный стул, а сама плавно опустилась в покойную качалку.
— Я к вам по поручению комитета, — впадая в официальный тон, начал Свитка. — Вы сегодня встретили Хвалынцева, и он проводил вас до кареты.
Маржецкая при этих словах вскинула на него нахмуренно-вопросительный взгляд.
— Что ж из этого? — сухо и недовольно спросила она.
— Комитет имеет до вас великую и покорнейшую просьбу.
— А именно?
— А именно: заняться еще немножко этим юношей.
Графиня еще пуще нахмурила свои выразительные брови.
— Я в этом не вижу более надобности, — сказала она подумав.