— В кадетском корпусе, — без запинки буркнул длинный офицер.
"То-то ты и выглядишь таким закалом-кадетом!" подумал про себя Хвалынцев.
— Впрочем, я остался очень недоволен корпусным образованием, — пояснил Паляница, — и потому уже на службе постарался сам доразвить себя… Нарочно в Лондон ездил… С Герценом познакомился Обедал у него… Впрочем, Бакунин мне больше нравится… Радикальнее, знаете, и… того… глубже понимает… настоящую суть… в корень!.. С ним мы больше сошлись… Впрочем, знаете, у меня всегда… то есть с детства еще страсть к механике была… все хотел технологом сделаться, и мне удалось!.. Я самоучка… И теперь вот… тоже все… машинки разные делаю… изобретаю…
— Какого же рода машинки? — спросил Хвалынцев.
— Радикальные… То есть, знаете… больше все в революционном смысле и духе. Самые радикальные!
Константин снова выпучил глаза от изумления.
— Что вы на меня так уставились? — невозмутимо и серьезно спросил Паляница.
— Как это "радикальные"?.. Объясните, пожалуйста, я не понимаю, — попросил Хвалынцев.
— Очень просто… Я вам могу показать модельки… Все… как есть, все сам, своими руками делал… собственными-с!.. И сам изобретал… самоучкой… Да вот, коли интересуетесь, пожалуйте в эту комнату!.. Прошу!
И он отворил дверь в смежную комнату, где помещался его кабинет и спальня.