— Не у том сила, а подписы будуть!
— Чьи? ваша, моя, да поручика Паляницы?
— И наши будуть, конечне, тоже.
— А затем?
— А затем и другие будуть.
— Каким же путем вы их добудете?
— Есть тут один человечек такой — писаром Минаевым прозываетсе — он и сдобудеть.[172]
— Да полноте! Что за мистификация! — говорите проще и понятнее! говорите прямо!
— Я буду прямо! — вмешался наконец молчавший доселе Паляница. — Говорю как начальник. Я — глава «Отдела» и потому я начальник, которому обязаны повиновением… Мои слова будут приказанием… Предупреждаю об этом… Мне нет дела, сочувствует кто или не сочувствует; но раз принадлежит к нашей организации — должен исполнять беспрекословно, если приказывают… Я предупреждаю об этом… Нарочно и заблаговременно… Поворотов нет у нас и быть не должно!
Хвалынцев очень хорошо понял, что вся эта выходка направлена исключительно в его сторону. Это царапнуло его самолюбие и озлило.