— Добровольно… знаю, — прошептал юноша. — Добрый ли ты поляк и добрый ли католик?
— Добрый… — вымолвил он уже несколько внятнее.
— Любишь ли свою отчизну, нашу многострадательную и на кресте распятую Польшу?
— Люблю, пане ойче!
— Желаешь ли ее восстания из мертвых и освобождения из-под ига немцев и москалей?
— Желаю, ойче!
— Желаешь ли служить ей и всего себя принести в жертву, как добрый и верный сын, ради счастья и свободы нашей общей матери — Польши?
— Желаю, ойче!
— Ненавидишь ли утеснителей народа нашего всем сердцем, всем духом и всем помышлением твоим.
— Ненавижу.