— А то, паночку, гля таво, што в ём спакуль веку усё вешаютца… гля таво й Вишовник.
— То есть как это вешаются? — переспросил Константин, оставаясь в некотором недоумении перед таким объяснением.
— А так, як усягды! — тем же тоном ответил возница, — на поясцу, чи на вяровци… захлестнець за сук, пятлю сделаець, та й гатова!
— И много тут вешалось?
— А усе, кому горо яко, аль так сабе марно жиць на сведи…
— И давно ему такое прозвание дано?
— А дауно. Ще й от здедоу зосталося… То здауна так, паночку!
Хвалынцев пожал плечами.
— Чего вы? — озирнулся на него Свитка.
— А того, что сколько ни жил в России, — отвечал Константин, — и в скольких местах ни перебывал, но, ей-Богу, нигде не встречал такого характерного названия!