— Так-с… проехать, значит, не можно?
— Не знаю, право… Вероятно, нельзя. Потому облава с той стороны — сюда, значит, гонят.
— Так-с… Хм… Какая ж досада, право! — со вздохом причмокнув языком, проговорил священник, безразлично осматриваясь в лес и по сторонам озабоченным взглядом.
— А вам очень спешно? — спросил Хвалынцев.
— Да надо бы… болящий тут у меня один — вот в Миньках, за лесом тут… версты четыре будет.
— Так вы что же, навестить?
— Да; лекарствице везу…
— Сами лечите? — продолжал расспрашивать Хвалынцев, который, соскучившись стоять более часу на одном месте и слыша по лаю, что зверя гонят совсем в другую сторону, рад был случаю развлечься немножко болтовнёю с посторонним человеком, который к тому же представлял собою для него некоторый интерес, как русский священник этого края.
— Да-с, врачуем с Божьею помощью, — скромно и просто отвечал тот. — Медиков-то по ближности нет, ну да не всегда и едут они охотно к селянину… Так вот по необходимости… и тем паче своего прихода. А вы, осмелюсь полюбопытствовать, сдается мне, русский? — с некоторою застенчивостью вдруг спросил он.
— Русский, батюшка. А что?