— Дай «апель», Амплеев!
И лесная пустыня резко огласилась дребезжащею высокою трелью сигнала. Слуцкий соскочил с лошади и, не выпуская из руки трензельного повода, прилег ухом к земле и стал прислушиваться.
— Гудёть, ваше благородие! — с какою-то таинственностью, вполголоса, сообщил он через минуту.
— Что гудёт?
— Земля гудеть… значит, топот слышен.
— Далеко?
— Сдается так, быдто все ближе… все гулче становится…
Подать бы, ваше благородие, еще разок?
— Труби! — приказал я Амплееву.
И вот минуты две спустя после повторенного сигнала снова раздалось уже где-то недалеко серебристое ржание, а затем, через несколько времени, ясно послышался топот и треск сухого валежника, ломаемого под тяжестью конского копыта.