— А, ледащий конь, — проворчал он с неудовольствием. — Все лицо из-за него прутьем перецарапало! Нагнал уж я его вона где! В болоте! Никак к себе не подпущаить, хоть что хошь! Чуть я подойду эдак осторожно сбоку — он сейчас это в сторону и шабаш! Ничего не поделаешь! Умучил просто! И до тех пор не давался, пока его по брюхо в болото не втемяшило; уж тут тольки я мог взять его, да чуть было сам не утоп совсем! Вона как разубрался — страсть!
И действительно, Слуцкий и оба коня были мокры и покрыты зелеными прядями болотной тины.
— Амплеев, возьми Аслана с Бобелиной к себе в заводь, и пойдем далее! — распорядился я.
— Ваше благородие, вам угодно… вперед? — каким-то странным, подозрительным тоном спросил меня Слуцкий.
— Да, вперед, а что такое?
— Да оно ничего-с… а тольки… конечно… Кто его знаить!.. Как бы не спужаться вам, не ровен час…
— Что ты за чушь несешь! — с удивлением оглядел я моего взводного. — Чего я там буду «путаться»?!
— Виноват, ваше благородие! Есть воля ваша, а тольки… неладно там.
— Да говори ты, любезный, толком! Что такое не ладно-то?
— Конечно, ваше благородие, в добрый час сказать, а в дурной помолчать… А я к тому, собственно, изволю докладывать, что темно уже становится, — ну… а ночь-то нынче купальская-с.