Сигнал был подан.
— О-го-го-го-о-о! — долетел к нам издали человеческий голос.
— Леший!.. — проговорил Амплеев с какою-то странною улыбкой, которая послышалась в его слегка дрогнувшем голосе, так что выходило — не то в шутку сказал это, не то в самом деле рассказы Слуцкого оставили в нем свою долю суеверного впечатления.
— Дура! — буркнул на него взводный сквозь зубы. — Это, ваше благородие, должно, кто-нибудь из наших голос подает, — обратился он непосредственно ко мне. — Может, подождать прикажете? Авось подъедеть!..
И мы придержали коней.
— А что ж, Иван Антонович, — с той же улыбкой в голосе продолжал Амплеев, — рази не бывает так, что «оно» нарочно заводить? Для того и голос по-человечьи подает!
— Ну и пущай его! — нехотя и с оттенком неудовольствия проворчал Слуцкий. — «Заводить»!.. Выдумал тоже — «заводить»! Мы здесь теперича, братец мой, на торной тропе стоим, а она все куда ни на есть да выведеть! Это не то что, как давича, по целине да по болоту! А здесь к тому же видко; даже горазд видчея, чем там было.
В это время навстречу к нам по тропинке выехал всадник.
— Это ты, Андрей Васильевич?
— Так точно, ваше благородие! — ответил голос Склярова.