— Песенники, вперед!
— Так-то все же веселее будет идти ночью! — с улыбкой обратясь к нам, пояснил майор свое последнее распоряжение.
— Направо, марш! Прямо — шагом!..
И масса вороного эскадрона, словно бы ряд темных теней, тихо и плавно тронулась с места. Через минуту запаленные трубки-носогрейки, будто светляки, то там, то здесь мигали по рядам красно-огненными точками.
Воздух был насыщен электричеством. Густые массы свинцово-серых и бурых облаков еще в начале десятого часа медленно и грозно начали надвигаться с юго-запада, захватывая все шире и дальше пространство синего неба, а теперь они нахлобучились над лесом и заметно клубились одни над другими в своих причудливых, гигантских очертаниях…
Мы шли узкою лесною дорогой. Офицеры отделились вперед от эскадрона и тихо разговаривали между собою.
Вдруг ослепительно вспыхнула молния зеленовато-белым огнем и вслед за нею, почти без промежутка во времени, грянул трескучий удар грома. Лесное эхо в бесконечных, рокочущих раскатах понесло его по пространствам пущи и над озерами. Гром в пространном лесу — это нечто совсем особенное, что трудно передать человеку, который не был сам свидетелем такого поэтического и грандиозного явления.
— Ого, гроза, кажись, как раз над головою! — задрав кверху лицо и ни к кому, собственно, не обращаясь, заметил юнкер Ножин.
— Ну, вот вам и дождались наконец! — весело сказал на это майор. — Опустить пики! — крикнул он, оборотись к эскадрону. — Острием ниже к земле держи!.. Не распускать коней, ребята!
Держи в поводу хорошенько! Оглаживай чаще, чтобы не пугались!