— То есть, как же это, однако, примеряться? — спрашиваю его.

— А зжвините, я буду изжделать от так! — И Блоха взял да и прицелился очень грозно. — И как толки я буду так изжделать, — продолжал он мне свои пояснения, — то увсшеки птицу отчин будит мине сшпигатьсе, бо птицу будит мисшлять сшибе, как бидто я егхо хочу сштрелить, он того сшибе не зжнайте, сшто я толки так на сшутку лякаю та примераюсе.[25]

— Так для чего ж тебе и примеряться, коли так-то?

— А для тогхо, каб увсшеки птицу мине даволно сшпигалсе!

— Но для чего ж нужно птиц-то пугать?

— А для тогхо, сшто я есть агхотник!

И Блоха действительно был охотник, но только совсем особого сорта — и это оказалось для меня самым наглядным образом в конце нашей охоты.

Между тем партия, отряженная на противоположный берег, спешно раздевалась и складывала одежду свою вместе с ружьями в одну из душегубок, в которой уже покачивался на воде молоденький рыбачек. Двое из тех, что не умели плавать, нашли способ утилизировать для переправы длинное бревно, некогда прибитое к берегу: раздевшись донага, они уселись на него верхом и с помощью длинных шестов, которыми — один справа, другой слева — упирались в озерное дно, стали переплавляться на противоположный берег. Остальные все пустились туда же вплавь вместе со своими собаками, а рыбачек перевозил им в душегубке порох, платье и их временного «довудцу», пана органысту.

Собачонки этих лесных стражников поистине весьма замечательны. Все они самой простой, плебейской породы, но умны и выдрессированы на свободе как нельзя лучше! Черные, с коричневыми подпалинами и с длинным туловищем на коротковатых ногах, они, несмотря на этот несколько неуклюжий склад, отличаются неутомимостью, проворством, достаточной быстротой бега и хорошим чутьем, так что полесовщики даже и не заводят у себя, кроме этой породы, никаких других псов более облагороженной расы. Эти же «чернушки» у них на все руки! Они и хату стерегут, и на обходе леса бегают с хозяином, и за зайцем погонятся, и по красному зверю поведут, и за утками в воду полезут. Словом сказать — это, за исключением наружности, во всех отношениях прекрасные и очень практические собаки.

— Але вара, панове![26] Наперод умова![27] — крикнул, обращаясь ко всем вообще, пан Буткевич. — Опруч качки не бить а ниякого птаха! Бо то вже непорадок, и выйдет не полеванье, черт зна что!